По-моему, пора бы вспомнить, зачем вообще создаются государства. Насколько мне известно, основных причин для возникновения самостоятельного государства несколько:

 1. Коллективная экспансия.

 2. Коллективная оборона.

 3. Коллективная торговля.

 4. Коллективное освоение внутренних ресурсов.

 Не утверждаю со стопроцентной уверенностью, но, как мне казалось, в России традиционно доминировала оборона. Как только исчезало ощущение внешней угрозы, государство начинало стремительно разваливаться. Вторжение воспринимается как вторжение - патриотический подъём, несколько "Советов всея земли", отпор врагу по всем направлениям. Вторжение не воспринимается как вторжение - вот вам столица на блюдечке, стройте в ней хоть "Макдональдс", хоть "Мэрриотт". Более-менее надёжными факторами объединения, и, соответственно, "внутренней" трудовой мотивации, считаю или вызов природных условий, или стремление сохранить свою культурную уникальность. Но объединяться "снизу" ради борьбы с климатическими вызовами, хотя они есть ("зона рискованного земледелия", все дела), не получалось: слишком низкая плотность населения для такой большой территории, даже если брать только европейскую часть России. При "сырьевой экономике" (не считая "рыночного" социального неравенства) этот род "внутренней" мотивации исчезает вообще: промышленность (особенно добывающая) и агротехника достаточно развиты, чтобы не замечать суровости природы, а всё недостающее можно купить за нефтедоллары и газоевро. С культурным объединяющим фактором тоже не очень хорошо. То ли из-за относительной молодости нашей письменной культуры, то ли по каким-то другим причинам (предположения см. ниже). Но сейчас даже русский язык работает плохо. Социальные и политические понятия, описывающие устройство государства, меняют своё значение. Причём не какие-то специальные термины, а ходовые, распространённые слова и выражения, нужные не только чиновникам и политологам. Как в таком положении язык может объединять? Как он может описывать цели и ценности, за которые нужно бороться сообща?

 Вариант принуждения "сверху" не рассматриваю совсем. Если деятельность принудительная, собственной мотивации вообще никакой, а ситуация в стране воспринимается как мирная, не чрезвычайная, то такой стимул может дать экономический эффект, но только усугубит социальные проблемы. ИМХО.

Цитата: Abilis от 11.12.2012 08:54:04

У нас же все хотят быть большими начальниками, давать ценные указания типа разобраться в деле, выполнить и доложить, а работать некому. Это просто беда! Зато амбиций у всех - просто отбавляй.

 Почему все хотят руководить? Возможно, потому что один объединяющий людей механизм (объединяющий "сверху") сейчас работает очень хорошо, и это - СМИ. Тот самый "зомбоящик", радио, газеты, интернет-СМИ. Постоянно говорят и пишут: "Нужно придумать решение", "Нет эффективного способа выхода из сложившейся ситуации", и так далее. А так как заявления СМИ, словно марксизм по Ленину, для многих являются руководством к действию, то люди включаются в обсуждение, в меру своих знаний и способностей. Кто не включается непосредственно под воздействием СМИ - те берут пример с окружающих, на которых СМИ подействовали.

 Ещё возможно, дело в том, что должность руководителя престижна, а престиж профессии или должности в современной России рассматривается как своеобразная защита. Причём защита не от пули киллера или давления рейдера, а от неподобающего представления о своей профессии. От стереотипа. Дворник? Пьяница и некультурный. Сантехник? Пьяница и некультурный. Дорожный инспектор? Взяточник. Продавец? Хамит и обсчитывает. Хотя я давно не видел ни пьяных дворников, ни нетрезвых сантехников, ни невоспитанных продавцов и кассиров.

 Что из такого "ещё возможно" вытекает? Дефицит взаимного доверия. То, что есть дефицит доверия в отношениях между властями и основной массой граждан, вроде бы наблюдается невооружённым глазом. И власти не доверяют до конца, и властям не доверяют до конца. Но недоверие-то проявляется и в отношениях между людьми, не связанных с политикой.

 Со вторым "возможно" пересекается и третье "возможно". Подсознательное или не подсознательное, но желание-стремление побыстрее "встать на ноги". Если демонстративное потребление тоже в своём роде психологическая защита (и тоже более актуальная для девяностых, а не для второй половины 2000-х - начала 2010-х), то нормальное жильё нужно людям безо всякой демонстративности. Слово "ипотека", по-моему, до сих пор почти ругательное. Как кредитование станет и достаточно надёжным, и доступным по процентам, и привычным, так третье "возможно" отпадёт.

 Часто слышу в новостных передачах по разным поводам: "не хватает таких-то гарантий", "не хватает сяких-то гарантий". Сейчас едва ли не всем не хватает каких-нибудь гарантий. Дефицит ответственности, реальный или иллюзорный, ощущается и не даёт спокойно жить.

 Вообще, на мой взгляд, для выздоровления экономики в России не хватает трёх качеств. Необходимо понимание, зачем она нужна, и отношение к ней как к своей ценности. Необходим общий язык, позволяющий правильно понимать друг друга представителям разных социальных групп, чтобы не замыкаться в диалектах и жаргонах, и при этом описывающий их общие нужды. Необходимы взаимное доверие и взаимная ответственность - вместе, не отделимые друг от друга.

 Есть и четвёртое, пессимистичное, "возможно". Как в анекдоте, "смотри пункт первый". Для общежития и взаимодействия нужны какие-то общие интересы. Как уже упоминал выше, считаю, что традиционным общим интересом для русских была коллективная оборона от внешнего противника, без которой и общий язык, и общая конфессия христианства переставали быть таким уж сильным мотивом для сохранения единого государства (пример Великого княжества Литовского и Галицко-Волынской земли). Хоть какими-то основаниями для единства могли быть качества, которые, с одной стороны, объединяют и, с другой стороны, позволяют отличать своих от чужих. Общий язык, общая религия или идеология, общий образ жизни, общие традиции.

 Общие традиции, которые у нас "русские народные" - это традиции сельские, крестьянские. Полноценная русская городская культура, которая могла бы пережить экономически необходимую индустриализацию в 1930-е и кризис деревни в 1990-е, была слишком молодой и, может быть, слишком "официальной". "Официальность" не всегда плохо, но она не всегда входит в народную культуру, если понимать под "народной культурой" обычаи, сохраняющиеся без влияния официальной идеологии. Той городской культуры, которая бы выжила не только в ходе государственных преобразований, но и в отсутствие государственного участия, у нас, похоже, не было и нет.

 Общий образ жизни, опять-таки первоначально крестьянский, вступал в противоречие с растущей ролью городов в экономике.

 Общая религия или идеология. После февраля 1917 г. (когда, ещё до социалистической революции, православная церковь поддержала отречение царя от престола) и после президентства Горбачёва в СССР, дважды продемонстрировавших, как легко люди и идеология у нас предают друг друга на самом высшем уровне, выправлять эти перегибы будет сложно. Закрывать же на них глаза, делая вид, будто ничего не было, тоже неправильно, до выявления и устранения причин: чтобы не наступать в третий (четвёртый? пятый?) раз на те же грабли.

 Общий язык. Разрушается сейчас, хотя не знаю, когда этот процесс начался.

 Пессимизм этого "возможно" вот в чём. Если это "возможно" верно, то и Россия как государство, и русские как государствообразующий этнос поддерживаются в относительно целом состоянии не в собственных интересах и не изнутри, а извне. К чему привело бы отсутствие внешнего давления, предположить трудно. Вероятно, к массовому вымиранию людей в одних регионах и населённых пунктах и к вынужденной организации "снизу" в других. Постапокалипсис прямо-таки. Хотя в дробление народа на субэтносы, пропагандируемое некоторыми "национал-демократами", не верю (и вообще мне эта идея не нравится). И раз нас сохраняют в "целом" состоянии "извне", значит, и кадровая проблема, и массовое стремление руководить, столь же искусственны. А раз остаются СМИ, то как только кому-то понадобится решить кадровую проблему в России, то её решат средствами журналистской пропаганды.

 Но, к счастью, всё это четвёртое "возможно" не обязательно верно в целом. И даже не обязательно верно в частностях. О доверии, об ответственности, об общем языке и основаниях для общего государства, наоборот, надо бы подумать.