Который, собственно, так и не состоялся. Интересовался, удалось ли мне раскрыть тему должным образом. Жаль, что пришлось сюда постить
"Пророк"
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, за триодиннадцать верст жил себе-поживал один ученый муж.
Но было то не совсем царство, и даже не конституционная монархия, а обычный городок, какие тысячами разбросаны на карте нашей необъятной страны. Наблюдая с высоты птичьего полета, или даже повыше, с высоты спутника, чувствуешь то, насколько высоко забрался. Вот что значат крылья ваятеля, пусть он и не ваяет ничего, а просто слагает баллады! И если вам кажется странным, что это не баллада, и что здесь нет ни единого стиха - не волнуйтесь. Может, они появятся, но это не важно; а вот эпичность гарантирую!
Так вот, наблюдая с высоты птичьего полета, где-то под облаками, нагромоздившими свои жидкие бесформенные тела над крышами коробок, которые местные люди кличут домами, можно увидеть столько всего интересного! Где-то над фабричными трубами подымаются в воздух клубы дыма, принимающие причудливые формы; если присмотреться - можно увидеть очертания тела прекрасной дамы с пышными бедрами и не менее пышным бюстом... эхх, но для этого нужно долго-долго всматриваться. И все же, оно того стоит, наблюдать, как она медленно покачивает своими прелестями на фоне голубого неба. Проказница! А город... да, город, так вот, с высоты птичьего полета на самом деле смотреть не на что. Прекрасные дамы - это, конечно, хорошо, но кто, кроме меня, будет высматривать их в клубах фабричного дыма?
Стоит опуститься пониже, взглянуть на жиденькую толпу людей, волочащихся по улицам, заласканным до белого каления неистовым светом солнца - сразу станет понятно, что им нет дела до окружающей их красоты. Дети снуют, старушки обсуждают дела насущные на скамьях в тени чахлого дерева, вытираясь время от времени засаленными платками; спешащие куда-то деловые люди разговаривают по сотовым - тьфу, даже описания не достойно, так все до тошноты банально. Хотя... если присмотреться... вон та девица вполне ничего... миленькое личико, прикрытое большими солнцезащитными очками, и такой свободный наряд... если взглянуть с нужного угла, то можно...
- Уан, ту, фри оклок, фор оклок рок, файв, сикс илевен оклок тен оклок рок...! - запел раскатистый баритон на ломаном английском.
Ну что за люди пошли, не дадут нормально обрисовать обстановку! Дело все в том, что тот самый ученый муж, пусть и ученость его спорна, является жителем этого городка. Удивительно, не правда ли? Одно из зданий упаковочного вида, застрявшее в подрумяненой солнцем паутине улиц городка, являлось ничем иным, как консерваторией. В обычное время оттуда доносится неприятная смесь звуков расстроенных инструментов и неокрепших голосов - а все потому, что приятные звуки, как бы ни были они редки, таятся где-то в глубине, и вообще имеют свойство появляться лишь на показательных выступлениях. Слегка мрачноватое, хрущобного типа здание работники консерватории окрестили Эскориалом, ассоциируя это, по видимому, не с мрачной красотой архитектурных форм, а с утонченной работой испанских инквизиторов, вытягивающих признание из подозреваемых Святой Церковью; какое отношение она имеет к дворцу - неважно. В жаркое летнее время жизнь внутри этой теплицы музыкальных талантов застывала, и слова, время от времени раздающиеся в ее стенах, носили нецензурный характер и были обращены к беспощадной погоде. Вот и сейчас, после громового раската бархатного баритона в концертном зале, двери которого были распахнуты настежь, раздалась парочка едких комментариев в сторону исполнителя, а также того, чем он должен на самом деле заниматься. Кстати говоря, а вот и он, во всей красе, довольно демонстрирует изгиб бесформенного широкого рта и неухоженные зубы в попытке улыбнуться. Запустив пухлую руку в карман, он извлек оттуда белый платок и вытер пот со лба. На вид можно было дать ему лет сорок, может, больше; на его широкой голове зияла некрасивая залысина, которую он и не пытался прятать. С растрепанных коротких волос мышиного цвета свисали капельки пота, время от времени капавшие за ворот серой рубашки, поверх которой красовался безвкусный жилет. После столь искрометного исполнения строки из популярной песни взгляд его крупных карих глаз забегал по залу, остановившись, наконец, на единственной представительнице аудитории.
Поправив короткие волнистые волосы ленивым движением руки, хрупкая девушка повернула голову в его сторону. Ее юное лицо не отличалось красотой - возможно, всему виной крупный нос с горбинкой. Во время пения нашего героя - а его, кстати, звали довольно редким именем Иван, которое он очень любил перекручивать на западный манер, - она, жмурясь от каждого пропеваемого слова, пялилась в потолок.
- Иоганн Владимирович, - произношение этого словосочетания она сопроводила легким смешком, - вам не кажется, что все-таки лучше исполнить эту песню на русском языке?
- Чушь! - завопил Иван, взметнув правую руку вверх, - где это видано, чтобы такая песенная классика исполнялась не словами оригинала!
- И то верно... - прикусив губу, сказала девушка. Удивительно, но после столь явного игнорирования его пения, она просто пожирала Ивана глазами, а ее низковатый голос едва заметно трепетал.
- Что ж, если возражений нет, начнем еще разок, с первой цифры! - воскликнул Иван, после чего произвел неказистое подобие танцевального движения, которым обычно сопровождают исполнение этой песни.
- Иоганн Владимирович, - она снова рассмеялась. - Я уверена, что под эту музыку танцуют в парах.
Удивительно, но в ее голосе не было ни капли уверенности.
- Интересное замечание. - Иван остановился, так и не довершив свое неуклюжее па, - Однако если мы будем делать все как полагается, то это не привлечет интереса.
- Т-точно... - прошептала девушка, опустив взгляд.
Прождав пару секунд в ожидании дальнейших комментариев, Иван снова встал наизготовку и залился песней. Звуки ломаного английского наполнили зал. Диссонанс, создаваемый его откровенно паршивым владением языком и великолепным, достойным величайших театральных сцен мира, голосом, отражался на лице девушки, выражение которого менялось каждое мгновение, переходя от брезгливого поморщивания к экстатической улыбке. Внезапно Иван умолк.
- Морщинами обрастешь! - строгим голосом изрек он.
- Простите... - она снова поправила волосы. - Но мне кажется, что все-таки лучше исполнять эту песню на русском.
- Понимаю. - вздохнул Иван и, кряхтя, опустился на табурет, придвинутый к ветерану сцены - расстроенному роялю "Белоруссия". Размяв пальцы, он поднял крышку инструмента и попытался исполнить что-то из "Хорошо темперированного клавесина" Баха. Первые же звуки вызвали на его лице выражение крайнего презрения.
- И вот так оно звучит? - спросил он, со звонким шлепком закрыв крышку.
Девушка ответила робким кивком головы.
- Хотя бы есть к чему стремиться... что ли... - почесав залысину, задумчиво сказал Иван.
- Может, просто откажетесь от этой затеи? - казалось, девушку удивили ее собственные слова.
- Еще чего. - буркнул Иван. - На мою зарплату в наше время можно разве что нищенствовать.
- Есть и другие способы...
- Есть-то есть! - недовольно вскричал Иван. - Может, они даже проще, чем этот, но мне все равно. Уже столько было сделано, так что отступать поздно!
- Я думала, что вы все еще разрабатываете идею...
- Ха! - Иван вскочил со стула и ткнул пальцем за окно. - Вот в такую погоду буду я заниматься этими репетициями. Стой! Я тебе, наверное, не рассказывал еще.
- Может, не стоит...
- Стоит, стоит! Я уже позвонил нужному человеку, надо будет к нему подъехать и представить показательное выступление. Можно, конечно, все это записать, но дешевле показать все это вживую. Главное, все-таки, качество, а по записи сейчас любой истукан спеть сможет.
- Вот оно как...
- Ну да! Он обещал разобраться со всеми инстанциями - я понятия не имею, что нужно, чтобы это все оформить. Так что с моей стороны все просто - прихожу и показываю себя во всей красе. А потом - вуаля! - шоу-бизнес!
- Иоганн Владимирович. - чтобы скрыть уже привычную насмешку, девушка прокашлялась. - Вам не кажется, что все получается слишком просто? К тому же, я думала, что вы презираете всех исполнителей, которые к шоу-бизнесу отношение имеют...
- Все так говорят - сложно будет, сложно. Просто никто не берется. А я взялся. И до других исполнителей мне дела нет. Пускай себе гавкают на сцене, будь они неладны. Кстати, вот, к примеру, ты. - Иван указал на девушку толстым пальцем, на который было натянуто потертое кольцо. - Сейчас могла бы петь на улицах, как раньше. А все видишь как получилось! Чтобы поступить, людям надо сначала азы познать, и школу музыкальную закончить, и училище, - а ты просто так оказалась здесь. Причем в числе многообещающих студентов.
В ответ на его заявление девушка широко раскрыла глаза и движением обоих рук поправила волосы. Ее взгляд засверкал подобно граненому камню.
- Можно я исполню кое-что из нового? - с вожделением в голосе спросила она.
- Давай. - равнодушно сказал Иван. Затем он принялся вертеть руками в воздухе, бормоча что-то про правильную танцевальную позу.
Девушка бросилась к сцене, буквально вскочив на нее в прыжке, и, переведя дыхание, отвесила вежливый поклон воображаемой аудитории.
- Пожалуй, да, не буду дрыгаться на сцене. Просто спою. - сожаленно вздохнув, сказал Иван. Затем он окинул девушку взглядом и в медленном ритме захлопал в ладоши, состроив на лице гримасу заинтересованости.
Она снова поклонилась и сложила руки на груди, после чего прикрыла глаза и запела. Это был вокализ ее собственного сочинения. Ее мягкий контральто, несмотря на плохую акустику, наполнил весь зал. Исполняемая ею мелодию напоминала огонек маяка в ночной тьме - удивительное, затейливое сочетание звуков, которое, даже не смотря на уверенность в ее голосе, звучало слабо в отсутствии музыкальной поддержки. Иван с пониманием качал головой и время от времени оглядывался в окно, рассматривая говорящую на мобильном молодую барышню. Старый развратник!
- Сам такой. - прошептал он, когда девушка перестала петь и одарила его полным надежды взглядом.
- Что, простите? - робко переспросила она.
- Не, не обращай внимания. - Иван снова достал из кармана платок и вытер пот со лба. - Красивенько придумала, как обычно. Слова опять не пошли?
Девушка опустила голову.
- Ничего. - Иван опустил руку ей на плечо. - Молодец, Инна! Думаю, что замолвлю и за тебя словечко тому человеку, с которым я договорился. Не откажешься потом выступить?
- Не знаю... - не подымая голову, прошептала она. - Над голосом надо еще поработать... Да, надо...
- Что поделаешь. - развел руками Иван. Затем он поднял взгляд к потолку и сделал секундную паузу, подбирая слова, после чего начал неуверенным голосом. - Много ли могло измениться за такое короткое время? Ты же на улице пела, все-таки. Но раз я тебя заметил, значит, есть в твоем голосе что-то особенное. Перспектива есть, понимаешь?
- Иоганн Владимирович. - чтобы развеселить себя, Инна снова использовала эту форму обращения. - Между прочим, нам пора.
Иван встряхнул своей толстой ручищей и посмотрел на часы.
- Да, пока доберемся... - с облегчением в голосе произнес он.
Сказано - сделано. Через мгновение они шагали к автобусной обстановке. Иван то и дело оборачивался, бросая взгляд на Эскориал, будто что-то забыл.
- Смешное название, все-таки. - натянуто улыбнувшись, сказала Инна.
- Как ни крути, а каждый хочет чувствовать себя важным.
Иван оживился и принялся снова описывать перспективу "нового стиля", который он хотел представить.
- Только подумай - люди уже успели подзабыть старый-добрый рок-н-ролл. Кто-то скажет: "Ну и что такого в этом стиле? Сейчас это уже почти антиквариат." А я вам скажу, что если смешать его с классическим голосовым исполнением, то получится нечто совершенно необычное! Сейчас людям так недостает классики, пусть они этого и сами иногда не понимают. Если они употребят такую смесь, то наверняка будут довольны...
Инна лишь качала головой, смотря куда-то перед собой. Ее мысли были поглощены чем-то другим. Едким, серым дымом они вырывались наружу, вовлекая все вокруг внутрь себя. Пропали дома, пропали люди, транспорт и земля под ногами. Пропал Иван, пропала и она сама. Дым скрыл все, однако звуки бьющейся в жаркой агонии улицы продолжали изливаться. Что это еще должно значить?
- Вам предстоит невосполнимая потеря, вы сами почувствуете, когда она произойдет. Не падайте духом - эта потеря будет означать для вас начало счастливой полосы. Вскорости ваша сокровенная мечта исполнится. Уже в следующее полнолуние вы снова сможете успокоиться.
Низкий монотонный голос гремел, словно гром среди ясного неба.
- И что это значить должно - я копыта отброшу, что ли? - завизжала старуха. Какая еще старуха?
Внезапно дым рассеялся и открыл залитую светом множества свеч комнату, увешанную всяческой рухлядью. Посреди нее за круглым столом сидел человек в темном балахоне, капюшон которого закрывал почти все его лицо, кроме рта. Напротив него сидела пожилая женщина с недовольным выражением лица. Сложив руки перед собой, человек в балахоне изобразил задумчивость, после чего все тем же низким медленным голосом изрек:
- Покой придет в ваше сердце и вы...
- Давай конкретнее! - раздраженно прикрикнула женщина. - Инфаркт? Инсульт? Стенокардия? Подробнее давай!
- Н-нет же... - мужчина в балахоне замешкался. - Достигнув покоя, вы сможете взглянуть на мир по-новому и осознать, что ваша, как казалось, тяжелая потеря...
- Хватит с меня! - воскликнула женщина. Затем она перегнулась через стол и протянула сморщенную руку. - Деньги давай обратно.
Человек в балахоне принялся мямлить что-то, но старуха не слушала его, а лишь периодически делала характерный жест пальцами, призывая его вернуть деньги.
- Вот здесь он, здесь! - раздался громкий визг откуда-то из-за двери в комнату. Через мгновение дверь распахнулась и в нее вошла еще одна пожилая дама, которую сопровождал коренастый детина со злобным выражением лица. - Сейчас ты мне попрорицаешь...
Дальнейшие ее слова перешли в брань. Словесная грязь, которой ворвавшаяся женщина бросалась в человека в балахоне, в буквальном смысле покрыла его с ног до головы. Вскорости вся рухлядь в комнате, и все в ней находившиеся люди были покрыты землистого цвета веществом, от которого исходил мерзкий запах. Несмотря на это, вошедшая продолжала свою гневную тираду, пока, наконец, вся обозримая комната не наполнилась грязью, за покровом которой раздавались крепкие ругательства, а несколько позже к ним добавились звуки глухих ударов.
Непорядок, непорядок... Куда же швабра запропастилась? О, вот. Так-то лучше.
Наступил жаркий полдень. Беспощадное светило вышло в зенит, продолжая тщательно обжаривать сухой воздух; словно маленький ребенок оно запрятало людей-игрушек в коробки домов. Те немногие, что находились на улице, стремились попасть под тень. Среди них можно приметить и некоторых интересных особей женского пола. Очень интересных... Все-таки, в такую жару гуляют только люди в легких нарядах. Вот одна пошла... прелесть, прелесть...
- Вам не кажется удивительным, что он до сих пор не смог запомнить дорогу? - встревоженным голосом спросила Инна. Ах да, запамятовал.
- Меня больше удивляет то, что на нас до сих пор в милицию не заявили. Повезло ему явиться именно в такое время - людей на улицах мало. К тому же, сама посуди - если на тебя такой наряд надеть, то будет удобно ходить?
Инна и Иван шли по залитой светом улице, сопровождая человека в длинном черном балахоне, подол которого волочился по асфальту. Из-под капюшона выглядывало нечто блестящее.
- Кто знает, что для него удобно, а что - нет... - заметила Инна.
- А кто знает, - передразнил ее Иван, - зачем мы его вообще ведем уже который день, и почему он не займется чем-то другим? Пусть вообще нам спасибо скажет, что мы его пристроили!
- Я думала, вы восхищаетесь им.
- Конечно же восхищаюсь. Кто бы на моем месте не сделал то же самое? Да, Вран, дружище? - Иван похлопал человека в балахоне по спине, при этом получившийся звук напоминал хлопок по металлической поверхности. Ответом на его вопрос послужило утробное мычание, раздавшееся изнутри балахона. - Но одно дело восхищаться, а другое - следить за ним.
- Все-таки он не какое-нибудь растение...
- С растениями проще будет. Представь, что тебе на руки попала нейтронная бомба, а ты даже не знаешь, что она таковой является. Мало ли что может случиться.
Обговаривая все неудобства, связанные с Враном, они и не заметили, как подошли к парку развлечений - пожалуй, единственное оживленное в городе место в это время дня. Что ж, детишкам что снег, что зной - а они знай себе снуют туда-сюда с громкими криками. По правде говоря, детей в парке было не так уж и много, но достаточно, чтобы наполнить засушенный воздух галдежом и смехом. У морально устаревших, но не потерявших актуальность аттракционов стояли изнеможденные люди, принимающие талончики. Они то и дело вытирали лица рукой и хлебали газировку из бутылок. К одному из таких людей и направились Инна, Иван и Вран.
- А вот и вы. - на выдохе произнес сраженный жарой работник парка развлечений.
- Не рады нас видеть? Неужели вчера он плохо поработал? - удивился Иван.
- Тут порадуешься... Что ему - он стоит себе, а детишки собираются. Вот и вся "работа". Жарища - другое дело.
- Ладно, он весь ваш.
Крякнув, работник парка развлечений ловким движением, подобным трюку хитроумного фокусника, сорвал с Врана балахон. Взгляду трех людей предстал высокий человек, закованый в блестящую белую броню с головы до пят. Из-под закрытого шлема торчали белоснежные перышки.
- Прячьте аккуратнее. Надеюсь, вы его убедили, чтобы он не снимал шлем? Не знаю, зачем он это вчера сделал, но в следующий раз нас за такое могут посадить.
- Кто может? Дети? - рассмеялся Иван.
- К чему эти дурацкие подколы? - рассердился работник. - Честное слово, если бы он не окупался...
Вран снова издал неприятное низкое мычание.
- Вот! Пожалуйста! - воскликнул работник. - Если я поставлю его в комнату ужасов, то эти его звуки как раз подойдут; а когда вокруг него толпа собирается, и он пытается что-то сказать...
- Не беспокойтесь. - сказала Инна. - Мы ему все объяснили и надеемся, что он понял.
- Вы надеетесь! Ладно, идите уже! И не опаздывайте, как вчера!
Двое детишек, вертевшихся неподалеку, с громкими возгласами и улюлюканьем подбежали к Врану. Тут как тут оказался работник парка, грудью преградивший им дорогу. Не успел он потребовать у них талоны, как взгляд его остановился на земле, где играли солнечные зайчики, отбрасываемые доспехом Врана. Дети, забыв об атракционе, бросились их ловить - настоящих, сверкающих зайцев, забегавших по земле. Они ловко уворачивались от маленьких ручонок и убегали восвояси, привлекая внимание все большего числа детей. Работник парка некоторое время находился в полном безмолвии, с полезшими на лоб глазами. Он выронил бутылку воды из рук, и ее содержимое расплескалось на одного из зайчиков - а ему нипочем, знай себе скачет! Медленно повернувшись к Врану, он принялся орать что-то, но его голос затерялся в гуле детского визга, объявшего парк.
- Зайчики, зайчики! - орала снующая ребятня. Между тем, зайцев стало настолько много, что их светлые тела вскоре скрыли парк развлечений яркой вспышкой.
Уже через мгновение сияющую завесу проткнул маленький желтый трезубец. Словно холст, он рвал ее изнутри, обнажая тускло освещенную комнату. Владельцем трезубца был маленький красный чертенок**, обутый в новенькие кроссовки, сидящий на кресле-вертушке перед экраном компьютера. Прекратив терзать пелену света, он злорадно захихикал, после чего раскрыл свежий номер газеты "The Prophet"*, и принялся читать ее вслух, заливаясь смехом. Затем он схватил стоящий около компьютера радиотелефон и быстро набрал какой-то номер.
- Good day, this is "The Prophet". - раздалось на том конце.
- Hello. I want to report an angel being sent to Earth in the town of... - начал чертенок вежливым голосом.
Конец его фразы утонул в телефонных гудках.
- Ничего не поделаешь. - вздохнул чертенок. - Ангела послали, а демона забыли запустить.
С этими словами он наклонился к компьютеру и принялся что-то набирать. Внезапно остановившись, он повернул недовольную рожицу в сторону белого полотна. Снова его пальцы забегали по клавиатуре. С размаху ударив лапкой по клавише "Enter", он принялся с ухмылкой наблюдать, как белое полотно вновь обретает свою целостность.
- Вран опять что-то натворил. - со вздохом констатировал Иван, глядя в окно. Время перевалило за четыре часа, но солнце все еще продолжало заливать светом городок. Даже на фоне ярких брызг светила Иван мог наблюдать гигантскую завесу солнечных зайчиков.
- Разве это не вызовет волнения? - тревожным голосом спросила Инна, которая только что закончила петь. Обычно после того, как отправить Врана в парк аттракционов, они возвращались в лоно Эскориала, чтобы заниматься пением и музыкальной теорией. В последнем девушка показывала весьма удручающие результаты.
- Мне кажется, что кроме нас и тех, кто видит или видел Врана, этого никто не заметит.
- Вам не кажется, что это притянуто за уши?
- Не-а. Понимаешь, само его существование делает возможным мое предположение. Немая муза! Кто бы мог подумать!
- Разве музы не были красавицами, обитавшими на Парнасе?
- А чем он не красавец? И вообще, не берусь утверждать, какого Вран пола. Где-то читал, что ангелы - бесполые существа, а еще где-то - что их не существует. Кому верить?
- Получается, что вы все еще настроены воплотить свою идею в жизнь? Из-за него?
- Да. Слишком много тут совпадений, а еще мне очень хочется верить. Я придумал - и он явился, и, заметь, до сих пор непонятно, что ему надо! Вообще, мы отвлеклись, давай, открывай книжку там, где закончила читать, и продолжим.
Опустив голову, Инна поплелась за книжкой. Ее остановил внезапный восклик Ивана.
- Кстати, я сегодня уезжаю! Как и обещал, замолвлю и за тебя словечко тому человеку, с которым договорился.
- А как же Вран? - девушка откровенно радовалась тому факту, что чтение книги откладывается.
- Мне кажется... В общем, за него можно не беспокоиться.
- Вы далеко уезжаете? Надолго?
- Завтра буду, если ничего страшного не случится. Насчет этого города... знаешь, и думать не хочется. Все-таки, я еду к конкретному человеку с конкретной целью. Сяду на такси и поеду.
- Такси? В другой город?
- Так получается. Это и не совсем город, так, поселочек. Типа Голливуда - однозначно и не скажешь, что оно такое. Мерзкое место - можно судить хотя бы по тому самому человеку и его тону. Говорит что, мол, отсюда на такси надо добираться. Я хотел разузнать подробности, но получил какие-то неясные пояснения.
- Может, все-таки не будете ехать?
- Поздно уже. Самому неприятно, но по-другому нельзя. Надо. Кстати, пора выезжать. И как только можно было об этом забыть - такое важное событие! Как я уже сказал, насчет Врана не беспокойся. Он к тебе придет.
Девушка некоторое время смотрела на него округлившимися глазами, а затем молча принялась собирать свои учебные принадлежности. Внезапно она остановилась, и, покраснев, выпалила:
- Можно я с вами пойду?
- Тебе, наверное, больше нечего делать. - критичным голосом сказал Иван. - Почитай лучше теорию, а я, как вернусь, проверю.
- Пожалуйста, Иоганн Владимирович. - в этот раз девушка не рассмеялась, произнеся его имя.
- И что мне с тобой делать? - вздохнул Иван.
Через некоторое время они уже стояли на обочине дороги неподалеку от знака, на котором название городка было перечеркнуто. Инна нервно покусывала губу, оглядываясь по сторонам. Иван то и дело бросал нервные взгляды в сторону стоявшей неподалеку машины такси.
- Нечего тебе так долго ждать, а то еще домой не доберешься. - строгим голосом сказал Иван. Солнце уже начало заходить - они простояли на остановке несколько часов, в течении которых он делал подобные замечания бесчисленное количество раз.
- Ничего... - промямлила Инна. Другого ответа у нее не находилось.
- Где же этот чертов таксист! - гневно воскликнул Иван. - Если он не явится в ближайший час, то я сам поеду на этой машине!
- Простите... - внезапно девушка зарыдала, закрыв лицо руками.
- За что? - удивился Иван. - Не ты виновата, а тот, кто должен меня везти.
- Понимаете, - продолжая всхлипывать, Инна протерла рукой покрасневшие глаза. - вас должна везти я.
Не ожидая реакции Ивана, она побежала к машине и, открыв двери ключом, извлеченным из сумочки, села за руль. Через мгновение они уже пересекали линию города. Инна ехала довольно медленно, и Иван, на лице которого было написано нескрываемое удивление, изучал мир за окном. Там был лишь сплошной лес, едва слышно шепчущий что-то на своем языке шорохом листвы на легком ветерке, там было покрывало пурпурного вечернего неба, там заходило солнце, и едва заметно поблескивал лунный диск. Ни души, а о красавицах и заикаться не стоит. Так, только какой-то человек сидит на обочине. Человек? Иван прильнул лицом к окошку и внимательно всмотрелся. Действительно, на обочине дороги сидел мужчина в лохмотьях. На его лице виднелись следы побоев и шрамы. Сложив ноги по-турецки, он махал головой, как Ванька-Встанька, и что-то говорил. Закатив глаза, он смотрел куда-то в небо. Внезапно Ивана осенила мысль.
- Остановись! - крикнул он. - Как же Вран, что с ним будет? Что станется с моей музой?
- Это неважно! - рассмеявшись, прокричала Инна. Затем она что есть силы надавила на педаль газа. Ивана откинуло назад и он больно ударился головой о заднее стекло. От удара ли, или просто от бесконечного удивления, он потерял сознание.
Застелившая его взгляд мгла на самом деле покрывала небо над парком развлечений. Разъяренный работник то и дело ходил кругами и нервно курил.
- Куда они запропастились? - орал он. - Все уже ушли отдыхать, и я один, как идиот здесь стою!
Вран и не думал как-то реагировать на его слова. Блеск его доспехов в темноте становился зловещим.
- Ну что мне с тобой делать, а? - не унимался работник парка. С этими словами он что есть силы пнул Врана, что не принесло ему ничего, кроме боли в ноге. - Ты так, значит?
Его уста принялись изрыгать ухищренные ругательства, по этажности своей превосходящие любой американский небоскреб. Вран молчал.
- Я тебя тут оставлю. - со злостью сказал работник. - Стой тут, понял? Ну промычи что-то!
Никакой реакции.
- И не знаешь, что от него ожидать. - нервно произнес работник, в очередной раз закурив. - Если профукаю - меня потом убьют. Такие бабки, такие бабки!
В своих рассуждениях он не заметил, как оперся на доспех Врана. Еще мгновение - и, прорвав металл, из которого была сделана броня, немой ангел явил свои огромные крылья.
- Че? - работник отпрыгнул и с удивлением уставился на Врана. Мгновение - и его аттракцион покидал парк, подымаясь все выше и выше в небеса.
- Эй! Эй, куда? Куда? Ты чего? - орал ему вслед работник парка. Чем выше подымался Вран, тем меньше он слышал его речь, превращающуюся в сплошной поток грязи и возмущений. Еще мгновение - и парк остался далеко позади, еще немного - и Вран уже планировал на обочину дороги, где совсем недавно стояли Инна и Иван. Его уже ждала машина такси с открытой дверью. Изнутри доносился хохот. С трудом согнувшись, Вран пролез в машину. Дверь за ним захлопнул сам водитель - уже знакомый нам чертенок в кроссовках и с желтым трезубцем. Он управлял машиной, вводя команды на клавиатуре, которую он невесть-откуда взял, возложив себе на колени.
- Чего ж ты просто не полетел? - разразившись хохотом, спросил чертенок.
В ответ раздалось привычное мычание. Разогнавшись до огромной скорости, машина такси мигом пересекла линию города. Подъезжая к человеку, сидящему на обочине, чертенок сбавил ход и помахал мне рукой.
Да-да, мне тоже пора. "Покой... покой..." - шепчет избитый неизвестно-кем человек в лохмотьях. Покой нам только снится. Эх, а я ожидал, что за мной подадут кабриолет, которым будут управлять роскошные девицы. Чертик состроил мне рожицу, а я, от нечего делать, пинками затолкал несчастного в машину. Старость - не радость! Взяв в руки баранку, он со вздохом переключил передачу, и мы поехали. Жаль, не удастся наподдать этому демоненку!
И пес с ним! Что он еще может видеть, кроме своей клавиатуры, что слышать, кроме клацанья клавиш, с чего смеяться, кроме как с неуклюжего Врана? Я автор, черт меня подери, и вижу намного больше! Одни только девицы чего стоят - да по сравнению с ними каждое мое слово - не более, чем бред маразматического старикашки... что, в прочем, тоже недалеко от истины. Все же, с тоской замечу, что девицы - не главный элемент этой истории. Да, я вижу не только прикрытую покрывалом ночи лесополосу, обрамленную мраморным свечением месяца, не только истерически шепчущего избитого своего водителя - я вижу и другие машины, других людей, решивших в столь позднее время проехаться по этой дороге. Да здесь настоящая пробка! Как при этом они ухитряются ездить с такой скоростью?
Постой! Вон та машина - в ней нет водителя - просто спящий человек на заднем сидении! И там, там тоже так! Сколько их? Сколько таких машин? Сколько тех, кто едет со своим водителем, сколько бессмысленных и уродливых существ, вертящих баранку, можно разглядеть вокруг? Как же иногда хорошо быть автором - никакой физики и биологии, все как на ладони! Вон и Вран, невозмутимо восседающий на заднем сидении. А вот и восток, подергивающийся алым свечением - единственное, что способно заставить его двигаться. Со скрежетом подносит он латные рукавицы к закрытому шлему и медленно снимает его.
Только тогда восходит солнце, тогда его свет падает на конец этой странной дороги, над которым висит табличка "въезд в город", в тот самый городок! И только тогда наступит завтра.
Примечания.
* - местная газета Мормонской Церкви, которая издается в Нью-Йорке.
http://en.wikipedia.org/wiki/The_Prophet_%28newspaper%29** - персонаж описан согласно логотипу операционной системы FreeBSD. Оттуда же фраза "запустить демона".
